Оклад Лавришевского евангелия

Для изготовления ювелирных изделий применялись сплавы на медной основе, со свинцом и оловом, которые имитировали дорогое серебро. Орнаменты и изображения на изделиях самые разнообразные: имитация скани, зерни, чеканки, замысловатые плетенки, переплетения, фигурки людей, животных, птиц, фантастических существ. Отливали ажурные светильники, хоросы, пряжки, браслеты, перстни, кресты, змеевики (амулеты), подвески в виде коньков и бубенчиков, иконки и т.д.

Из металла методом ковки, чеканки, скани, гравировки в средние века изготовлялись всевозможные предметы декоративно-прикладного характера: хоросы, лампады, сосуды, замки, ключи, амулеты, кресты, церковная утварь, накладки для ларцов, книжных переплетов, застежки и т.д.

Одно из известных произведений декоративно-прикладного искусства периода формирования белорусской народности – оклад Лавришевского евангелия из монастыря на Немане близ Новогрудка (начало XIV в.). Переплеты обтянуты красным бархатом, поверх набиты серебряные, частично позолоченные пластины. На одной доске изображено распятие, на второй, согласно преданию, – основатель Лавришевского монастыря князь Лавриш-Войшелк, после смерти причисленный к лику святых. В оформлении оклада ощутим простой и суровый стиль времени.

Просечка и гравировка дополнены драгоценными камнями красного и зеленого цветов. Князь изображен на фоне вытянутого по вертикали фасада дома с колоннами, полуциркульной аркой и фронтоном с нишами, который напоминает башни Мирского замка, фасады храмов оборонного типа в Сынковичах, Малом Можейкове, Супрасле. Гравировка поражает тонкостью и изысканностью: князь с копьем и круглым щитом, в плаще-корзне, сколотом на груди фибулой, в короткой до колен рубахе, перехваченной поясом, вероятно, с металлическими пластинами, в остроносых сапожках.

Детально програвированы голова, небольшая бородка, усы, длинные волосы. Создается образ мужественного, сурового человека, крепко стоящего на земле. Фигура коренастая, большеголовая, с незначительными анатомическими неправильностями, что не столько выдает руку местного мастера, сколько говорит об общепринятой условной изобразительной манере того времени. Изысканностью гравировки автор словно передает тонкую духовную организацию человека того времени. Тяжелая прорезная рамка подчеркивает суровую простоту изображаемого и довершает характеристику образа.