Наука, искусство и промысел древних

Помогай, нам, Мардук! Вот уже эта труба внутри вся засветилась, доверим меч этому свету, погасла труба, мы меч-то вынем, опять засветилась – опять введем. Пока меч сам желтым не засияет. Это хороший цвет, это спокойный цвет, значит, металл успокоился. (Мы сейчас понимаем, что в термообработка этом интервале температур, от 200 оС до 300 оС, приводит к превращению мартенсита в смесь феррита с цементитом. Твердость при этом снижается незначительно, а вот прочность на изгиб возрастает заметно.)

Как только меч, закалился самое время кликнуть младшего сына – пусть полирует. У старшего-то скоро своя кузня будет, а этот пусть пока учится, ему эта перейдет. Он и только он узнает со временем секрет трубки и тоже передаст его только своему младшему сыну!

А когда сын закончит с полировкой меча и среброликая Син встанет на небе, он отнесет его в глубокий подвал, куда еще с зимы запасли лед со снегом и прикрыли рогожами, чтобы до новой зимы хватило, и оставит на льду на ночь, до первых петухов. Нет мечей лучше хеттских и не будет!

Только много позже металлурги поймут, что некоторое количество аустенита всегда остается в стали, сколько ее ни закаляй и ни отпускай. А вот если оставить ее на льду, то такая «нулевая» обработка переведет весь оставшийся аустенит в мартенсит, что еще более увеличит ее твердость. (Ничего нет удивительного в том, что секреты древних кузнецов передавались только от отца к сыну и хранились как зеница ока.)

Да, кузнецы древнего мира не могли знать, что и когда происходят со сталью, но они учились на своем опыте, на опыте своих предков, на опыте пленных рабов-кузнецов, и то, что улучшало сталь, запоминали и передавали своим детям. А те своим. Так это древнее искусство и дожило до нашего времени.